Выберите категорию

×

Иконописание в Приенисейском крае

Красноярские и енисейские мастера-иконописцы в XVII—XIX вв. славились на всю Сибирь.

Освоение Восточной Сибири начиналось с Енисея. Енисейский острог основан в 1619 г. казаками, отправленными из Тобольска. Поселение острога быстро росло. В 1677 г. острог получил статус «разрядного (областного) города». Енисейск славился своими кузнецами, литейщиками, медниками, серебряниками, гранильщиками, каменщиками, резчиками и иконописцами. К концу XVII в. среди ремесленников было пять иконописцев.

Среди первых поселенцев были выходцы из северных районов Европейской России: поморы, двиняне, новгородцы. О поселении в этих местах последних свидетельствовало изображение иконы «Знамение Божией Матери» на башне острожных ворот, характерное для духовной традиции Новгорода.

В 1788 г. из 230 мещан из цеховых Енисейска 36 человек были выходцами из Архангельска, Вологды, Ваги, Устюга Великого, Соли Вычегодской.

Свидетельством того, что между Енисейском и Великим Устюгом были культурные связи, является то, что в иконостасе главного придела во имя Святой Троицы (1772—1776) были иконы, пожертвованные устюжанами — Святой Троицы и Богоматери, — находившиеся по обе стороны от царских врат, и иконы Вознесения Господня и Устюжских Чудотворцев Прокопия и Василия, размещавшиеся на клиросах.

Ранее устюжскими мастерами был изготовлен иконостас в возведенный в 1735—1747 гг. храм во имя Воскресения Господня. Возможно, что они использовали какие-то элементы убранства иконостаса Вознесенского храма Устюга Великого. Также с духовной традицией Великого Устюга связана одна из старых икон Енисейского Воскресенского храма — образ великомученицы Варвары. Она считалась покровительницей устюжан.

В последней четверти XVII в. упоминаются иконописцы Тобольского архиерейского дома. Их появление связано с Туруханским Троицким монастырем. Его основал Тихон, выходец из Устюга Великого. Он некоторое время находился среди иноков Енисейского Спасского монастыря. В 1660 г. он отправился на туруханское зимовье и с пятью старцами поставил монастырь с храмом во имя Пресвятой Троицы. После этого он совершил путешествие в Мангазею и принес оттуда гроб с мощами мученика Василия Мангазейского. Образ мученика Василия Мангазейского был написан Лукьяном Филипповым, которым и было положено основание иконографии святого, образ которого в XVIII и XIX вв. писали иконописцы енисейские и красноярские.

На иконе он изображен юношей девятнадцати лет в белой рубашке с атрибутами мученика либо ключами, от ударов которых принял смерть. На некоторых иконах в клеймах изображались его мучения, перенесенные от купца и воеводы. Достаточно распространены были медные складни с образом мангазейского мученика.

Можно предположить, что иконописному мастерству вотчинные крестьяне, работающие на монастырь и имеющие склонность к этому делу, обучались у послушника Тобольского архиерейского дома Лукьяна Филиппова. Так, крестьянин деревни Озёрной Троицкой Усольской вотчины Енисейского уезда Степан Кокшаров позже работал для храмов Красноярского уезда.

Свидетельством того, что для Енисейска работали иконописцы Тобольского архиерейского дома, является икона Абалацкой Божией Матери, написанная в 1713 г. и находившаяся в свое время в Богоявленском храме. Позднее с нее неоднократно делались списки.

В 1770—80-х гг. в городе также работали иконописцы Е. Баранов, Г. Кондаков, Д. Курышкин, М. Протопопов.

К концу XVIII в. численность населения стала сокращаться: уменьшился состав ремесленников, занятых строительством храмов и их украшением. В городе почти не осталось иконописцев. Часть из них отправились в поисках работы в Красноярск. Среди оставшихся в Енисейске в первой половине — середине XIX в. была семья иконописцев Барышевцевых. В 1823 г. Григорий Барышевцев испрашивал в Тобольской духовной консистории дозволения для себя и своего сына Ивана писать святые иконы, на что после представления своих работ и получил разрешение. В 1875 г. он принимал участие в написании икон для иконостаса верхнего придела во имя святителя Николая и Знаменском приделе Преображенской церкви, пострадавших от пожара в 1869 г.

В эти годы, согласно статистическим данным, в городе имелось довольно много лиц, занимавшихся иконописью: четыре иконописца и живописца, два подмастерья и один ученик. Это связано, прежде всего, с потребностью восстановления храмов после пожара. В иконописи этого периода преобладающей стала живописная академическая манера.

В 1691 г. по царскому указу в Енисейск для поселения на пашне в Братском остроге сослали московских иконописцев И. Владимирова и Ф. Алексеева. Однако в 1693 г. они оказались в Красноярске, и местный воевода направил в Москву коллективное челобитье красноярских служилых людей «об оставлении И. Владимирова и Ф. Алексеева в городе к иконному писанию и починке икон». В Сибирском приказе Ф. Алексеева согласились оставить в Красноярске, а И. Владимирова распорядились послать в Кузнецк, где тоже нуждались в иконописном мастере, о чем власти Кузнецка неоднократно писали ранее.

Свидетельством того, что среди первых поселенцев были выходцы из северных районов европейской части России, является почитание таких святых, как преподобный Варлаам Хутынский, святой Прокопий Устюжский и преподобный Иоанн Милостивый.

В 1759—1773 гг. в Красноярске был возведен каменный Воскресенский собор на стрелке, и в 1785—1795 гг. — Покровский храм. Строительством храмов занимались енисейские мастера. Нужда здесь была не только в каменщиках, строящих храмы, но и в иконописцах, резчиках иконостасов, некоторые из которых проживали ранее в Енисейске. Так, Илья Агапитов родился в Енисейске, был купцом, в Красноярске числился в мещанском сословии, занимался иконописным мастерством. Фамилия В. Гатилова, писавшего иконы в Красноярске, связана с енисейским цехом каменщиков. Гатиловы были из енисейских казаков, числились посадскими.

В списке купцов и мещан Красноярска за 1783—1786 гг. указывался Прокопий Бородулин, родившийся в Красноярске. Он был из цеховых, записанных в мещанское сословие и занимавшихся иконописанием. Там же значилось имя Ивана Белозёрова. Он был из крестьян, но в 1777 г. записался купцом третьей гильдии и, как указано в списке, «торговлю производил мелочным торгом, а особливо по большей части упражнялся в иконописном мастерстве».

В последней четверти XVIII в. в городе проживали уже 10 иконописцев. Увеличение их числа было связано с развернувшимся храмовым строительством, что привело к развитию иконописного дела. Сюда устремились мастера из довольно отдаленных мест. Здесь брал подряды на росписи церквей и написание икон Михайло Пушкарев, крестьянин уральского города Челябы, получивший вольную.

Из крестьян Абаканского стана были иконописцы Хозяиновы, которые обосновались в Красноярске. Мартын Хозяинов был значительной фигурой в истории художественной культуры Красноярска. Вместе со своим братом Иваном он освоил ремесло отца. Хозяинов-старший был главным не только в семье, но и среди иконописцев. Именно он отправился в Красноярское духовное управление с образцами икон для представления их на аттестацию, приняв решение не ехать в Тобольск за дальностью, нарушив указ Тобольской консистории от 19 сентября 1786 г. «Для свидетельства мастерства он представил иконы сына Мартына, И. Агапитова, В. Гатилова, А. Пушкарева». У Мартына Хозяинова более 20 лет учился мастерству красноярский мещанин Григорий Ростовых и около 30 лет — Стефан Белозёров.

В 1816—1817 гг. Мартын Хозяинов расписывал иконостас придела во имя святого Александра Невского в Благовещенском храме Красноярска.

Как было принято в иконописи XVIII в., Хозяинов использовал достижения мастеров итальянского Возрождения. Специалист по истории искусства С. И. Дараган еще в 1920 г. писал: «Написанные в классической итальянской манере картины и иконы Хозяинова на расстоянии дают красочное впечатление. „Преображение“ и „Взятие на небо“ соответствуют по компоновке работам Тициана и Рафаэля».

Скончался Хозяинов в 1817 г., и уже через год после смерти Хозяинова Степан Белозёров просил разрешения работать ему «по церквам Тобольской епархии», а перед этим они совместно с Г. Ростовым принимали участие в написании икон для иконостаса Всесвятского храма Красноярска.

Сюжет «Уникальные иконы» из цикла сюжетов «Тайны музейных кладовых» к 125-летию Красноярского краеведческого музея, 2014 г. Автор: Наталья Ковальчук. Видео предоставлено ГТРК «Красноярск»

Свидетельством того, что цех красноярских мастеров продолжал пополняться ремесленниками из Енисейска, является то, что иконы для иконостаса Знаменской церкви писал урядник Енисейского городового казачьего полка Косьма Цверенщиков. Обучаться у него иконописному делу получил возможность красноярский мещанин И. Барташев, который через четыре года обучения заключил договор на роспись Михаило-Архангельской церкви Томской губернии. В конце XVIII в. красноярские мастера были известны до Тобольска, особенно М. Хозяинов. Его ученики и ученики его учеников сохраняли авторитет и в первой половине XIX в.

К середине XIX в. иконописное ремесло переживает спад. В 1860-е гг. среди городских ремесленников значатся всего два мастера, но уже к концу XIX в. количество иконописцев возрастает. Как и раньше, в губернском центре работают мастера из Енисейска. Например, Евгений Бутусин, мещанин, из семьи енисейских иконописцев, имел двух подмастерьев, работал на заказ с 1886 г.

В это же время в город приезжают мещане города Кунгура Пермской губернии братья Козловы, открывшие в Красноярске иконописную мастерскую. Г. И. Козлов принимал участие в росписи кафедрального Богородице-Рождественского собора. Иконописным промыслом занимался художник М. А. Дутченко, работавший в местной гимназии.

Иконопись в Красноярске впитывала в себя течения разных художественных центров и манер. В ней находили отражение тенденции, присущие иконописи этого периода, со все большим обмирщением иконы и подменой ее живописной картиной на религиозную тему.

Дата последнего изменения: 22.10.2014

Источники

  1. Официальный сайт Красноярской епархии.
  2. Шаповалова, Л. И. К истории иконописания в Приенисейском крае (Красноярск, Енисейск) // Сибирская икона = Siberian Icon. — Омск: Иртыш-92, 1999. — С. 220—223.
  3. Велижанина, Н. Г. О своеобразии иконописи Западной Сибири // Сибирская икона. — Омск, 1999.